среда, 8 мая 2013 г.

Истории любви на ВОВ

Сегодня знаменательный день для нашей Родины! И для меня и моей семьи, как для многих 9 мая это не просто день, это день истории, день памяти, радости и грусти. 
 Но я не хочу писать о войне, а хочется написать о маленьких но очень значимых моментах войны. Истории любви. 



Их обвенчала Победа 






Донец, Днепр, Неман, Висла, Одер… Одной из этих рек хватило бы, чтобы оборвать юные жизни, а они прошли их все. Причем мама, связистка, была награждена медалью «За отвагу», и папа часто говорил, что эта медаль стоит всех его орденов. Помню, в заветной шкатулке лежали два благодарственных письма. Папе — гвардии старшине Васильеву Вадиму Петровичу — от командующего войсками 2-го Белорусского фронта маршала Советского Союза Рокоссовского, а маме — Анне Георгиевне Сальниковой — от войсковой части. «Мы всегда будем помнить, как отважная девушка Аня под жесточайшим огнем противника прокладывала нам линию связи, вдохновляя своим примером однополчан на боевые подвиги»…
То, что они поженились — тоже чудо, за которое надо благодарить войну. Это был типичный мезальянс.
Папа — городской житель, единственный сын учительницы, дочери ялуторовского помещика, он был красив, сложен, как Аполлон, с изящными руками. Замечательно играл в футбол, волейбол, шахматы. На войну он ушел после первого курса юридического института.
Мама — типичная простолюдинка, коренастая, с широкими плечами, росла в волжской деревне, в семье, в которой было девять детей, где много работали и жили впроголодь.
Глядя на ее снимки в тот период, я отмечаю большие доверчивые глаза и брови вразлет… Может быть, они, а может быть, то, что в их части на пять девушек приходилось полторы тысячи мужиков, сыграло свою роль в том, что однажды, в 1942 году, папа подошел к моей маме, когда она дежурила на коммутаторе, и стал рассказывать о своей родине Кургане, и о том, какое замечательное там пиво…
Бойцы любили и охраняли маму как сестру, но как только заметили, что мама предпочитает папу остальным, стали делать все, чтобы они не встречались. Тяжело перенести, если кому-то достается больше внимания и любви, чем тебе.
Поженились они после войны. Маму демобилизовали в июле 1945, а отец служил еще полгода. И вот однажды мама, взяв подушку в приданое (больше ей в семье ничего не могли дать) приехала к папе в Курган. Свекрови очень не понравились и эта подушка, и заношенное пальто будущей невестки, а более всего, что она вообще приехала… Так до конца своей жизни (даже после того, как мама родила трех детей и окончила институт) бабушка считала, что сын выбрал себе явно не пару…
Только войну мне благодарить за то, что я появилась на свет, такими родители были разными. Балагур, записной острослов, неравнодушный к рюмке (внесли свой вклад фронтовые сто грамм) и к женщинам… И молчунья, неласковая, не улыбающаяся мама…
Родители никогда не рассказывали о войне. Правда, когда я училась в пятом классе, отца пригласили выступить на вечере 23 февраля. И я, внезапно оробела, когда он, в военной форме, позвякивая медалями, вошел в класс. Рассказывал что-то веселое, вроде того, как они взяли в плен первого немца, а тот у них три котелка каши съел. В классе смеялись.
Отец улыбался, но глаза у него были грустные. Больше он никогда и нигде не выступал, мама же тем более публичности не выносила, и как-то так получилось, что постепенно их перестали приглашать на митинги и собрания. Мы, дети, тоже не лезли с расспросами — если так тяжело вспоминать те годы, зачем причинять боль?
Отец умер от инфаркта в возрасте 59 лет, в командировке, на перроне районного центра. Мамочка, к огромной нашей радости и гордости, жива до сих пор. Врачи посоветовали ей сменить климат, и она сейчас живет на Ставрополье. В ее доме — ни пылинки, а в огороде все вскопано, засеяно, цветет и приносит рекордный, по сравнению с соседями, урожай.
Глава станичной администрации говорит, что огороды бывших фронтовиков сразу можно отличить — ни сорняка, грядки, размеченные по колышкам… Пока у них есть силы, конечно. На все мои уговоры садить меньше, не пластаться, много ли ей надо одной, мама возражает, что земля пустовать не любит, и продолжает засаживать каждый сантиметр, даже в дальних углах огорода, куда шланг не достает и воду нужно таскать ведрами.
В этом смысле мамочка типичный советский человек, доживший до старости. Который не привык холить свое тело и считает хозяйственные перчатки ненужной роскошью. Который десять раз на дню нагнется, чтобы вытряхнуть половички у порога, дабы не нанести в комнаты ни пылинки. Который таскает по всему огороду железное ведро, потому что пластмассовое жалко. Впрочем, в последнее время районная соцзащита прикрепила к маме соцработницу, а на особо тяжелые работы по хозяйству мама  кого-нибудь нанимает — пенсия участника войны это позволяет.
Раз в год, зимой, когда нет огородных работ, она ложится в госпиталь подлечиться. Впечатления, которые оттуда выносит, год от года тяжелее. Ее ровесники, бывшие фронтовики, совсем беспомощны. Мама больше всего на свете боится оказаться такой же, стать в тягость своим близким. Постоянно уточняет у нас, детей, разрешили ли в стране эвтаназию. Страх перед беспомощностью заставляет ее каждый день, в любую погоду и при любом самочувствии заниматься зарядкой. Древнеиндийские и тибетские ритуальные упражнения перемежаются американским бодифлексом. В станице меня так и опознают: «Ты дочка той бабушки, которая йога?». Библиотекари постоянно откладывают для нее новинки в области оздоровления тела, мама внимательно их изучает, конспектирует, а затем включает в свой комплекс. Он уже занимает около двух часов.
Два года назад мы — дети и внуки — приехали на мамино 80-летие. С Сахалина и из Кургана. Мамин день рожденья через пять дней после Дня Победы, поэтому поздравительные телеграммы и открытки, в том числе и от президента, были пришпилены на видном месте во дворе. Там, под виноградной лозой, мы и устроили семейное застолье. Мама не сводила с нас глаз, плакала и говорила, что никогда бы не поверила, что доживет до таких лет, когда все трое ее детей будут пенсионерами…
Я помню, как они с папой препирались, кто из них раньше умрет. По всем раскладам выходило, что мама — и в роду долгожителей нет (в деревне от тяжелой работы умирали рано), и болеет все время — операции, потом инвалидность… А папа — вплоть до инфаркта — ни на что не жаловался, любил плавать, тягал гири.
Размышляя о жизненном пути родителей, я убеждаюсь в мудрости Господа. Умерев до выхода на пенсию и не увидев четырех своих внуков, отец спасся от многих огорчений и душевных пыток, обрушившихся впоследствии на его ровесников. Он бы никогда не принял ни перестройку, ни рыночные реформы. Искренний коммунист и неисправимый сталинист, он гневно затыкал мне, студентке, прочитавшей официально «Один день Ивана Денисовича» и неофициально (сама переписывала) письмо Солженицына к IV съезду писателей, рот: «Ты это брось, мы со Сталиным войну выиграли!» или «Доиграешься — посадят!».
Мама же восприняла перемены, сотрясающие страну, очень благожелательно. Она до сих пор считает, что «не дай бог вернуться во времена коммунистов», и жалеет о часах, потраченных на собрания — и она была членом партии.
И это тоже загадка. Почему разносторонний, образованный, с чувством юмора отец был таким догматиком, и почему мама, не обладающая и десятой доли его качеств, с легкостью восприняла другой уклад и другую философию? Я нахожу только одно объяснение: за мудростью стоит только жизненный опыт, а не степень образованности и юмор. А мамин опыт — это не партийные собрания, а многочасовые стояния в очередях и ночные бдения за швейной машинкой, чтобы накормить и одеть большую семью.
…Мне не за что корить великую сводницу войну. Благодаря ей появилась я, а значит и четверо моих детей.
Да и маме не за что ее корить. Благодаря тем страшным переправам она получает хорошую пенсию, которая дает ей возможность держаться независимо и баловать внуков. (источник)






Свадьба за три месяца до Победы
Историю прислала Елена Душка
Я с детства помню то впечатление, которое производило на меня огромное количество медалей на бабушкиной груди. И, в общем, всегда воспринимала как нечто естественное то, что бабушка была на войне. Однако рассказов от нее никогда не слышала, потому что бабушка, человек скромный и застенчивый, никогда не любила говорить о каких бы то ни было заслугах, особенно военных. Но зная, что ей всегда радостно до слез, когда ее поздравляют с Праздником Победы, что этот Праздник для нее самый главный в жизни, в этот раз мне наконец-то удалось уговорить бабушку рассказать о ее «фронтовой жизни», ведь уже растет ее правнук, который должен знать о войне и хранить добрую память о своих предках.
Моей бабушке, Долгополовой Ларисе Григорьевне (в девичестве - Дудникова), было 18 лет, когда началась война. Она прекрасно помнит то солнечное утро, когда по радио прозвучало выступление Молотова – «ВОЙНА!»
«Я никогда не забуду этот день: все плакали и переживали. Мы тогда жили в городе Зернограде, под Ростовом. И вот уже осенью 1941 года нас отправили всех копать окопы вокруг Ростова». Это было первое наступление фашистов на Ростов. Тогда они его не взяли.
А весной 1942 года бабушке пришла повестка из военкомата. До войны было много различных кружков, бабушка была сандружинницей. «Нас учили перевязывать, оказывать первую медицинскую помощь, бегать с носилками, стрелять. В общем-то, нас готовили к войне». У нее были практически все значки: ПВХО, БГТО, ГТО и т.д.
Из военкомата бабушку направили под Сталинград в учебный полк, где обучали  на трактористов. После двухмесячного учения бабушка по распределению попала в 699-й батальон, 32-го района базирования, как раз в период освобождения Кавказа. Это был батальон, который обслуживал авиаполки. «Мы таскали самолеты, капониры затаскивали – это специальные укрытия для самолетов, - строили ложные аэродромы, которые бомбили, тогда как основной аэродром оставался цел. Готовили аэродромы к приезду авиаполков. Также возили бомбы и снаряды к самолетам».
Самое тяжелое впечатление об освобождении Кавказа – это переправа через Дон: «На Кавказе были страшные бои, а нам нужно было переправляться через Дон. Как было страшно! Ночь была озарена бесконечными огнями взрывов, которые освещали красный от крови Дон… Сколько людей погибло… Это было ужасающее зрелище, я со слезами на глазах молила Бога остаться в живых».
А потом бабушкин батальон перебросили под Сталинград, где они принимали участие в уничтожении группировки Паулюса. Шли ожесточенные бои, самолеты вылетали один за другим, были страшнейшие бомбежки. «Однажды в лесу попали под бомбежку. Февраль месяц, мороз жуткий, снега выше пояса, машиной не проехать, ребята все время помогали выталкивать из сугробов машину. И вот налетели самолеты и началась ужасная бомбежка. Было страшно, но мы выжили». Рассматривая сейчас бабушкины военные фотографии, я с трудом себе представляю, сколько пришлось пережить это худенькой девочке. Как она, такая хрупкая возила, бомбы, водила грузовики и другую массивную технику. «Нам повезло, у нас в батальоне были в основном взрослые мужчины. Они ко всем нам относились как к своим детям. Это очень нас поддерживало и помогало в трудные минуты».
Знакомство с будущим мужем
Советские войска  продвигались всё дальше и дальше на Запад, освобождая город за городом: Ростов, Керчь, Крым до самого Севастополя, Румыния , Болгария, Венгрия, Югославия. Весь этот путь бабушка проехала за рулем грузовика.
И вот однажды, когда был небольшой перерыв в боях, она ремонтировала машину. «Лежу я под машиной, вижу, идут ко мне три человека: старшина, старшина связи. Они начали со мной разговаривать. А я говорю одному из них: «Ой, товарищ старшина, я вас так давно не видела!» Но, присмотревшись поближе, вдруг понимаю, что я этого человека совсем не знаю. Я очень смутилась: «Вы меня извините, товарищ старшина, я думала, что это мой командир из «связи». Вот так мы познакомились с моим будущим мужем – Долгополовым Василием Филипповичем. Ни о какой свадьбе мы тогда, конечно и не думали – некогда было. Просто встречались».
Бабушку в батальоне очень любили. Один баянист даже песню о  ней написал, и дедушка всегда трепетно хранил слова, записанные на почтовой открытке. 
За время войны бабушке чем только не приходилось заниматься: и машины водить, и готовить еду на целую роту, а когда освобождали Венгрию, ее взяли в штаб машинисткой в секретное делопроизводство. У нее был свой шифровальщик; она готовила все распоряжения, все приказы, оперативные сводки  и отсылала их в штаб дивизии. А однажды, после приезда начальника из штаба дивизии, пришла срочная телеграмма в батальон о том, что «Необходимо откомандировать младшего сержанта Дудникову Ларису Григорьевну в штаб армии». Но никто не хотел ее отпускать, все очень трепетно к ней относились.
«Все знали, что мы встречаемся с моим будущим мужем, все всё понимали, знали, что мы поженимся. И тогда командир меня защитил и оставил в части».
23 февраля 1945 года состоялась свадьба моей бабушки и моего дедушки. Это было в Венгрии, в городе Папа. Сослуживцы, очень любившие эту очаровательную и веселую пару, устроили им свадьбу.
«Это был для нас настоящий сюрприз: был вечер в нашу честь, венгерка, в доме которой мы жили, приготовила для нас целый стол. А расписывались мы уже после войны, когда родился наш первенец – сын. И не дожили мы до Золотой свадьбы всего два месяца… Василий умер 4 декабря 1994 года, а 23 февраля 1995 должно было быть 50 лет…».
Победа
Всякий раз, когда я встречаюсь с ветеранами или людьми, пережившими войну, мне интересно, как они встретили Победу. И все, кого я спрашивала, говорили мне: «А мы ни на минуточку не сомневались, с самого начала войны, что все равно будет Победа!» 
Так и бабушка рассказывала: «После Сталинграда, мы, конечно, уж не сомневались, что Победа будет за нами. Здесь был только вопрос времени.
Победа! Представьте себе: крик, шум, стрельба. Я как раз была в штабе, так что узнала об этом одна из первых. Это было 8 мая 1945 года. Ко мне прибежал Василий, схватил меня на руки и стал подбрасывать до потолка! Радость была великая! Мы плакали, целовались, обнимались, радовались. Невозможно передать, что это было. Радостно было, что уже не будет стрельбы, и мы будем уже свободными и сможем вернуться домой».
(источник )


С ПРАЗДНИКОМ! ДОРОГИЕ МОИ!

Комментариев нет:

Отправить комментарий